Уже привычный фиолетовый лес простилается с боков, яркая трава темнеет в заливистых лучах заходящего солнца, уступая место черным теням, плывущим от ствола к стволу.

Дорога выдается не долгой, но холмистой, - Антекси так и не расчистил путь к себе, все еще не готовый явиться перед жителями Хмарокум, - а потому приходиться немного напрячься, пробираясь сквозь густо растущие деревья и кустарники.

На небольшой поляне тихо, даже вечно носящийся кот давно посапывает на длинной кровати, прикрытый белыми сводами тента, отгораживающими личный мир ученого от окружающего его, когда-то враждебного.

Им приходится остановиться у шелестящих на ветру створок, поворачиваясь лицом к друг другу. Не любящий контакт глаз мужчина отводит взор в сторону бескрайнего леса, почти погружаясь в собственные мысли.

— Спасибо за проведенное время, - неловко начинает он, пока сознание не уплыло в сторону очередных планов и экспериментов.

— Давай завтра займемся лекарством? Я помню о сделке, но не опускай руки лишний раз, – Божество произносит это с трудом, явно пытаясь научиться выражать словами собственные мысли.

Опускать руки? Антекси действительно опускает взгляд на свои, приподнимая их, разглядывая открытые ладони, направленные вниз. Когда-то они были светлыми, цвета его тела, но черные разводы появились, распространившись по телу с ужасающей его скоростью.

Ученый видит как поднимаются чужие руки, как осторожно те обхватывают ребра ладоней и слегка давят большими пальцами между пястных костей, ярко выделяемых под тонкой кожей.

Большие пальцы Бога чуть жмут и поглаживают кругами, - прием, который ученый не раз делал сам с собой в попытке успокоить неудачно взбесившиеся конечности. Кси только в этот момент догадывается, как дрожат его ладони.

— Да. Давай займемся, - путешественник прокашливается, силясь убрать запястья из чужих пут, скрыв свой страх скорой смерти. Он не хочет умирать. Не после всего того, что обрел здесь, на Гансмоуке.

Одна из рук действительно выпускает из сильного захвата чужую и путешественник уже думает сложить свою по швам, но его тянут вниз, схватившись за красный, плотно завязанный галстук. Мужчина чуть качается, но послушно опускает голову, с удивлением распахивая глаза.

Перед лицом он видит чужое. Настолько близко, что кажется непозволительным, - он, словно звездочет, может пересчитать каждую темно-фиолетовую ресничку сейчас вздрагивающую на закрытых глазах. До мозга долго доходит, что сухие от морского ветра губы Атласа находятся на его собственных.

Глаза бегают по чужому лицу, скользят по обласканной бризом коже и задерживаются на продолговатых фиолетовых шрамах под глазом. Они красивые, симметричные и сейчас разглаженные, без привычных борозд в которые они складываются, стоит их обладателю улыбнуться или натянуть уже знакомую усмешку, явно показывающие мысли в этой, только на вид светлой, головушке.

Антекси соврет если скажет, что вовсе не залипает на них, так смешно сжимающихся и разжимающихся с чужой мимики. Путешественник обожает их складки от улыбки Бога или выпрямление, стоит тому сощурится, задумав очередной план.

Когда осознание происходящего приходит, мужчина уже успевает отстраниться, выпустив из пут и руку, и галстук. Ученый в прострации даже забывает выпрямиться толком, задерживая взгляд на чужом лице, прикрываемым рукой. Даже с такой защитой скрыть факт языка, ползущего по губе, было трудным, от чего ушастый неловко сглатывает. До мозга с опозданием доходит обрывок фразы.

— …Так что, надеюсь, я не обжог тебя.

— Да, - бросает он не подумав, все еще прикованный к виду, данному ему через приоткрытые пальцы руки, - То есть, нет.

Пощипывание действительно остается, электрическим током-молнией проходясь по губам, словно раскаты грома в далекие моменты, проведенные в пустынях.

— Давай попробуем еще раз. Я не до конца понял.

Они тянутся друг к другу.